MosDay.ru - Московский День
 MosDay.ru:  Новости · Фото · Камеры · Гид · Карты · Инфо · Форум 
МОСКВА / НОВОСТИ / 2017 / 09 / 03 / УНИКАЛЬНЫЙ ДОМ-ПРИЗРАК НА НОВИНСКОМ: ШЕДЕВР КОНСТРУКТИВИЗМА ДОВЕЛИ ДО ЖУТКОГО СОСТОЯНИЯ



 Новости
 страницы:
   1   2   3   4   5 
 лента за сегодня
 топ - главное
 теги / темы
   ГИБДД
   ДТП
   Дети
   Дороги
   ЖКХ
   Закрытие метро
   Зарплаты
   История
   Камеры
   МЦК
   Метро
   Мотоциклы
   Моя Улица
   Новая Москва
   Парковки
   Перекрытия
   Платная парковка
   Погода
   Пожары
   Полиция
   Преступность
   Приезжие
   Происшествия
   Снос домов
   Стритрейсеры
   Транспорт
   Школа
   Экология
   Электробусы
   все темы...
 Случилось в метро
 картина дня
 анонсы
 события
 архив

 Фотографии

 Web-камеры

 Справочник

 Афиша

 Карты

 Адреса

 Информация

 Форум




Rambler's Top100




Уникальный дом-призрак на Новинском: шедевр конструктивизма довели до жуткого состояния

16:16 03.09.2017 - Московский Комсомолец, Фото: Любовь Кулябко

Здание не знало ремонта 87 лет.

Новинский бульвар, дом 25, корпус 1. Между деревьев виднеется разрушенное желтое здание, которое лучше обойти стороной: мало ли что свалится на голову. Построенный по проекту Моисея Гинзбурга и Игнатия Милиниса еще в 1930-х годах прошлого века, дом ни разу не ремонтировался. Дом работников народного комиссариата финансов, дом-корабль, дом-пароход, а последние лет двадцать - еще и дом-призрак...

Ни одного капитального ремонта за 87 лет. Неудивительно, что сейчас шедевр конструктивизма напоминает скорее разрушенную крепость: разбитые окна, обвалившаяся штукатурка... И вот он, кажется, дождался своей реставрации. Работы будут вестись по проекту внука создателя дома - архитектора Алексея Гинзбурга.

Можно сказать, что разрушаться он начал ровно тогда, когда в него вселились первые жильцы. Люди просто не умели в нем жить: строили перегородки, меняли полы и окна, здание обросло какими-то гаражами и пристройками...

Сейчас бы его назвали "умным домом": в нем нет высоких технологий, но все выполняло свою определенную функцию, а оптимизация (в хорошем смысле слова) переплеталась с идеологией. Реставрация сейчас - это попытка вернуться в прошлое, начать с чистого листа, восстановить дом таким, каким он был в 1930 году, когда принял первых жильцов.

Сделать это лет двадцать назад мешало так называемое лоскутное одеяло собственников. Некогда жильцы успели выкупить свои квартиры, а первый этаж дома и пятый - коммунального корпуса принадлежали правительству Москвы. Каждый плясал как хотел. В коммунальном корпусе появились перегородки, в жилом здании - внешние трубы. Здание, созданное для комфорта, приносило одни проблемы и городу, и жильцам.

По словам внука архитектора дома и автора проекта реставрации Алексея Гинзбурга, до последних двух лет ничего конструктивного со зданием не происходило - велись одни разговоры.

- Там проводились незаконные ремонтные работы, говорили о пристройке гаражей, выносили оригинальные элементы здания... Я лет пять там не появлялся.

В 2015 году у дома появился новый владелец, который объединил здание, выкупив все помещения, в том числе те, которые принадлежали городу. Речь о первом этаже и верхнем уровне коммунального корпуса, которые, кстати, будут демонтированы. Фактически они выкупали площади под снос. Зато получили официальное разрешение на реставрацию здания, руководить которой будет Алексей Гинзбург.

Куб света и головоломка для инженеров

В советские годы квартиры уплотнили (причем уже в 1930-х); в 1986-1987 годах были первые отселения; в 1990-е квартиры приватизировали. Кто-то продал, кто-то сдал... Последние годы в доме стригли собак и лечили людей, занимались фитнесом и практиковали йогу. Музыканты, блогеры, художники...

Как признается Алексей Гинзбург, у него есть мечта, чтобы в квартире не было случайных, непредусмотренных, нефункциональных элементов. Может, для этого стоит продавать ячейки прямо с интерьерами.

Планировка каждой из квартир не случайна. Ячейка типа К - большая, светлая, двухэтажная, с огромным "кубом воздуха" и потолком первого этажа под пять метров. По мнению Гинзбурга, квартиры, которые до революции были в доходных домах, - пяти-семикомнатные, а-ля жилье профессора Преображенского, - не очень эффективны: завышенная площадь ванной, завышенная высота потолков в тех же ваннах и туалетах... В итоге в этой ячейке в спальнях потолки по 2,2 метра - люди там в основном находятся в горизонтальном положении. А в гостиной - как раз под пять метров. Как говорил живший в доме Наркомфина журналист Антон Носик, такие большие гостиные нужны для социализации, а в спальне человеку комфортнее в маленьком пространстве. Общий свет и воздух предполагали, что перегородок в ячейке не будет. Но архитектор предполагает, а страна располагает. В итоге квартиры уплотняли, и разные семьи старались отгородиться друг от друга.

- Когда потом в здании стали арендовать офисы, то в кухнях они делали подсобки, - рассказывает гид Андрей Тутушкин.

Какие-то перемены диктовало время. Деревянные рамы, износившиеся, вероятно, со временем, заменили на пластиковые. Для аутентичности теперь их снова заменят на деревянные. И сделают опять раздвигающимися, а не распашными: последние занимают больше места.

В 1930-х годах в квартирах была запланирована встроенная кухонная мебель. Выглядело это как большой шкаф с дверцей-гармошкой. Открываешь - внутри плита, шкафчики, мойка, а под ней - мусорное ведро. Предполагалось, что холостяк, например, который не готовит, мог закрыть дверцу и скрыть кухню от посторонних глаз. Но, увы, советская промышленность была еще не в состоянии производить такую мебель. Алексей Гинзбург вспоминает, что, когда он приходил в дом Наркомфина в детстве, в большинстве квартир в ячейках типа F стояли просто газовые плиты. "Я бы очень хотел сделать такие вот спрятанные кухни с той самой гармошкой", - говорит архитектор.

Выходим в коридор. Длинные ленточные пролеты на старых фотографиях - как из постапокалиптического будущего: облупившаяся ржавая стена, разбитые стекла... Косметический ремонт владельцы здания, конечно, сделали, но облик его оказался сильно искажен.

По изначальной задумке, в коридоре второго этажа напротив каждой квартирной двери была дверь на балкон. Сам балкон общий, но вся территория неявно поделена колоннами.

- Задумка простая: выходишь из своей квартиры на свой балкончик, видишь соседа, разговорился - социализировался... - объясняет Тутушкин.

В какой-то момент вместо дверей возникла глухая стена - остался только один проход на длинный балкон.

Одна из особенностей дома Наркомфина - инженерные коммуникации. Они в прямом смысле проходят сквозь стены. В блоках есть полости - во-первых, для экономии материала, а во-вторых, как раз для прокладывания труб. Можно спрятать водопровод или канализацию, к примеру. Так, между третьим и четвертым этажами вмонтировали горизонтальные участки. Часть ножек первого этажа была толще остальных - именно в них проходили канализация и водопровод.

Экономично и красиво. Но есть сложность. Авторы проекта предполагали, что трубы будут когда-нибудь ремонтироваться. Для этого нужно разобрать часть угловых блоков, вытащить все коммуникации, вложить новые и заново заложить блоки. Даже звучит муторно, поэтому, когда дело дошло до ремонта, современные жильцы не стали заморачиваться. В коридорах просто появились полипропиленовые трубы, которые выходят из одной стены и входят потом в другую. Получается, что сейчас часть труб - внешние. Но, по словам автора проекта, коммуникации в большинстве своем надо менять. Сделать это современными методами не получится - нельзя просто поставить новые стояки, как в наших домах: они в таком случае пройдут через центр квартиры.

- Сейчас это сделают так, как было задумано, - объясняет Тутушкин. - В полости блоков положат новые современные трубы, которые смогут прослужить десятилетия.

Дом снова встанет на "ножки"

Подходишь к дому со стороны Садового кольца - тебя встречает страшный желтый фасад: балкончики с облупившейся и отвалившейся штукатуркой, грязные стены с кирпичом, хотя кирпич даже изначально не использовали...

Визитная карточка дома - так называемые ножки, на которых он стоит. Гинзбург считал, что жить на первом этаже некомфортно: сыро, темно, прохожие заглядывают в окна... От привычного нам первого этажа оставались подъезд с квартирой привратника и ножки, или колонны, под которыми можно было проходить. Они были черного цвета и сливались с садом Шаляпина, который окружал дом. Белый фасад поэтично парил над землей.

Но в советские годы под лозунгом уплотнения - столько места пропадает! - построили первый этаж. Да и фасад, изначально белоснежный, стал желтым, или "цвета московского ЖКХ", как говорят урбанисты. Чтобы вернуть зданию первоначальный вид, первый этаж разберут, освободят заключенные в нем колонны и вернут родной цвет.

По словам архитектора, само здание не было абсолютно белым, как привыкли изображать творения в стиле конструктивизма. Архитектор говорит, что они вернут дому его первоначальный цвет. Витраж коммунального корпуса тоже предстанет в неожиданном виде - не темным, как все считали, а светлым, почти белым снаружи и внутри.

Кстати, разрушился фасад тоже не просто так. Случайным прохожим бросаются в глаза грядки под окнами. И нет, это не для заботы об экологии или успокоения нервов жильцов.

- Цветочницы, или грядки, были нужны, чтобы защитить фасад, - рассказывает Андрей Тутушкин. - Это что-то вроде дренажа. Когда шел дождь, вода не текла по фасаду, а попадала на эти грядки.

Но в конце 40-х годов она то ли кому-то из начальников сильно капала, то ли просто решили заделать все дренажи. Долгие десятилетия вода стекала по фасаду. Случилось как раз то, чего Гинзбург пытался избежать: стены дома постепенно разрушались. Именно из-за воды, а не по вине камышита - теплоизоляционного материала, предтечи каменной ваты, который был только на торцевых балках. Так что нет, дом не из него построен.

А построен он, как объясняет Алексей Гинзбург, из блоков двух типов. Одни - блоки Прохорова - использовались для внутренних стен и имели две пустоты. Именно в них и прокладывались коммуникации. Вторые - блоки типа крестьянин - использовались для наружных стен. Сейчас в некоторых местах они выглядят весьма плачевно. Где-то достаточно будет их отреставрировать, где-то - переложить.

- На южной, восточной и северной стенах есть фрагменты фасада, где нужен ремонт, - рассказал архитектор. - Мы сделаем копии исторических блоков и восстановим кладку. Пеноблоки или пустотелый кирпич использовать нельзя, причем даже не из реставрационных соображений, а чисто технически.

...Рабочие разбирают надстроенный пятый этаж коммунального корпуса, идут подготовительные работы.

Мы стоим рядом с лифтом, которого в изначальном проекте не было. Он внешний, выступает на западном фасаде, покрашенный такой же убогой цыплячьей краской. Все большие начальники, жившие в доме, не надрывались и поднимались в свои квартиры сами. Но все равны, а кто-то равнее. Поэтому сделали выпирающую пристройку.

- Сейчас лифт, объективно говоря, нужен, - говорит Тутушкин. - И сделают его с умом. Там, где он пристроен, есть квадратная труба, ведущая от котельной наверх. И лифт замаскируют под нее.

Чтобы дом Наркомфина снова "встал на ноги", нужно решить сложную проблему - убрать воду. Дело в том, что здание стоит в низине. Во время ливней к первому этажу стекаются потоки воды с соседней парковки и от торгового центра. "Уже готов проект, генплан, все согласовано даже с американским посольством, которое находится за домом", - объясняет Алексей Гинзбург. Отводить воду будут в коллектор ливневой канализации, а некоторые сети, возможно, придется опускать еще ниже.

Музей обоев превратится в ресторан

Сильнее всего пострадал коммунальный корпус. Настолько, что практически неузнаваем внутри. По проекту в нем было два больших светлых этажа, внутри которых - еще по антресольному этажу. В верхнем располагались столовая и общая кухня, в нижнем - спортивный зал, а позже уже - детский сад. Но жителям было удобнее есть в квартирах, поэтому блок уже в конце 30-х перестал работать. Дальше - больше. Через десять лет там появились конторы, типография разместила отдел кадров, бухгалтерию. Появились перегородки, надстроили пятый этаж.

...Сейчас это - "музей обоев". В маленьких каморках на полу - грязь и мусор, обои отваливаются, обнажая старые пожелтевшие слои. Оклеенные колонны смотрятся нелепо. Разные плитки в разных комнатах - как разные эпохи. На маленьком окошке (наверное, для выдачи денег) стоят чьи-то чашки... От старого витража осталось одно название.

Снаружи корпус уже окутан лесами, оттого кажется еще более разрушенным. Что с ним будет? Фактически и он вернется к своим истокам. Пока по планам там должен открыться ресторан. А знаменитый витраж попытаются восстановить, освободить от решеток.

...Сейчас для дома Наркомфина удивительное время: каждый день его облик необратимо меняется. Как будто кто-то перематывает назад кинопленку длиной в 87 лет. До конца года должны разобрать поздние пристройки, отреставрируют наружные стены, кровлю и подвалы.

В следующем году из ячеек, коридоров, вестибюлей исчезнут людские следы, их отпечатки неумелой жизни там. Финальную точку поставят в июле 2019 года. В ячейках снова появятся жильцы. Правда, если аренда в разрушенном доме обходилась в 150 тысяч рублей (речь о ячейке К), то цены в обновленном здании точно будут заоблачными. Хотя это было понятно и так. Главное, чтобы новые люди научились жить в этом особенном доме.

теги:  Парковки  Садовое кольцо

ПРОСМОТРОВ: 120
  •  ВКонтакте 
  •  Facebook 









горячие темы 
Сленговые обозначения мест в Москве. Поделитесь!

Лазерная коррекция зрения

Как выбрать салон красоты

Помогите выбрать летний лагерь в Подмосковье

Милиции можно кататься в подземном переходе на личном джипе

Расскажите о подработке в такси

Чем необычным занимаются водители в пробках


 ГЛАВНАЯ · ФОТО · ГИД · КАРТА · НОВОСТИ · АФИША · АДРЕСА · ИНФО · КАМЕРЫ · ФОРУМ