MosDay.ru - Московский День
 MosDay.ruНовости · Гид · Афиша · Форум · Камеры · Фото · Адреса · Карта 
 МОСКВА / ФОРУМ / ПАМЯТНИКИ РегистрацияРегистрация   ВходВход 



 Фотографии

 Новости

 Web-камеры

 Справочник

 Афиша

 Карты

 Адреса

 Информация

 Форум

FAQпомошь
Поискпоиск
Пользователиучастники
Группыгруппы
Регистрациярегистрация
Вход для зарегистрированных пользователейвход




Rambler's Top100




История: Малый Казенный переулок: Гаазу памятник

посмотреть фотографии

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов MosDay.ru -> История Москвы -> Памятники
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Моспешеход
автор фотографий


Сообщения: 1433
04.05.2009
Москва, Покровские Ворота

СообщениеДобавлено: Вторник 04 Августа 2009 0:18    Заголовок сообщения: История: Малый Казенный переулок: Гаазу памятник Ответить с цитатой

Памятник Федору Петровичу Гаазу в Малом Казенном переулке



О Федоре Петровиче Гаазе
В 20-Х ГОДАХ XIX ВЕКА на улицах Москвы можно было видеть элегантную английскую карету, запряженную цугом четырьмя белоснежными конями. Карета останавливалась перед княжеским или графским особняком. Из нее выходил господин, одетый по моде еще Екатерининского века: атласный кафтан, белое жабо и манжеты, короткие до колен панталоны, черные шелковые чулки, башмаки с пряжками, волосы собраны под рыжеватый парик. На крыльцо выбегали лакеи, потом сам хозяин. Таким видели тогда глазного доктора Федора Петровича Гааза. Он был искусный врач, модный, и потому богатый: дом в Москве, подмосковное имение в Тишках, а там суконная фабрика. Доктор был принят в лучших домах, имел хорошую библиотеку, переписывался с Европой — с модным тогда Шеллингом. Был запросто вхож в резиденцию столичного генерал-губернатора князя Голицына...А через 30 лет, в 1853 году, в скромной квартирке при полицейской больнице скончался старик. Кроме убогой мебели осталось несколько рублей да кучка медных монет — все имущество “тюремного доктора”. Хоронить пришлось за казенный счет, то есть более чем скромно. Но... Из трущоб Хитровки и притонов Божедомки на улицы потек народ, который был не в ладах с полицией. 20 тысяч человек — вся Москва по тому населению — вышли проводить в последний путь доктора Гааза, “нашего доктора”. Гроб несли на руках до кладбища на Введенских горах. Генерал-губернатор, опасаясь беспорядков, послал полицмейстера с казаками, дабы предотвратить беспорядки. Но тот, увидев мирное шествие, отпустил казаков и сам пошел вместе с толпой.
Фридрих Иосиф Гааз родился в 1780 году в небольшом городке близ Кельна в многодетной семье потомственных врачевателей. Окончил курс в Вене и занялся глазными болезнями. Случайно его позвали к русскому вельможе князю Репнину, страдавшему глазами. Лечение прошло успешно, и князь уговорил доктора поехать с ним в Россию. Вскоре молодой врач приобрел обширную практику. Ему были открыты больницы и богоугодные заведения. В Преображенском богадельном доме доктор увидел множество совершенно беспомощных больных и стал их лечить бесплатно. Успех его врачевания был таков, что явилось у властей желание привлечь молодого доктора на действительную службу. И в 1807 году Павловская больница получила высочайшее повеление: “По отличному одобрению знаний и искусства д-ра Гааза, ее императорское величество (Мария Федоровна) находит достойным быть определен в Павловскую больницу главным доктором... и вступить в должность немедленно... Что же касается, что российского языка не умеет, то может оному выучиться скоро, а с нашими лекарями может изъясняться по-латыни”. Вступив в должность, Федор Петрович, как его стали звать, не оставил тех, кто не мог платить, и лечил их безвозмездно, за что был удостоен Владимирского креста IV степени — награды, которой гордился всю жизнь.
В 1809 году доктор совершил поездку на Кавказ, где описал целебные свойства тамошних “кислых и железных вод”.
В 1812 году доктор оставил службу в больнице и был зачислен в действующую армию. Побывал с ней в Париже и вернулся на родину, где похоронил отца.
Но Гааза уже тянуло на его новую родину. Занялся частной практикой, более чем успешной. К нему приезжали консультироваться издалека; даже генералу Ермолову советовали с Кавказа приехать в Москву, чтобы показаться доктору Гаазу.
Все так бы успешно и шло в карьере модного доктора, если бы Московский генерал-губернатор князь Голицын не пригласил однажды его в состав Попечительного тюремного комитета, учрежденного по повелению Александра I. И тут модный доктор столкнулся с тем, что навсегда определило его жизнь как “тюремного доктора” и через 30 лет вывело на улицы столицы 20 тысяч униженных и оскорбленных, чтобы проводить “своего доктора” в последний путь...
И сейчас тюрьмы не сахар на Руси. Но в начале XIX века это было нечто невообразимое. В это время была напечатана книга англичанина Говарда, обратившего внимание на состояние мест заключения и тем положившего начало “тюремному делу”. Это не прошло мимо внимания российских властей. Александр I поручил англичанину обследовать петербургские “места скорби”. И вот результаты этого обследования, представленные императору.
“Тюрьмы Петербурга, — писал англичанин, — это мрачные, сырые комнаты, почти лишенные воздуха, с земляным или гнилым деревянным полом. Свет проникает сквозь узкие щели на уровне пола. Нет ни отхожих мест, ни умывальников. Все спят вповалку на полу из-за отсутствия даже нар. На ночь ставится параша. В обыкновенных комнатах содержится до ста человек. В помещении на 50 человек содержится 200. В местах, предназначенных для исправления нравов, царит разврат, нагота, холод, нужда и мучительство”.
Еще хуже в “съезжих домах” — так называли наши СИЗО. Женщины здесь не отделены от мужчин, надзор за теми и другими возложен на гарнизонных солдат и надсмотрщиков, получающих грошовое содержание и потому обкрадывающих несчастных.
Но особенно тяжкие условия были в пересыльных тюрьмах. С этим и столкнулся Федор Петрович Гааз, когда откликнулся на зов князя Голицына и вошел в Тюремный комитет. И когда впервые увидел Московскую пересыльную тюрьму, то пришел в ужас.
Московская пересыльная тюрьма находилась тогда на Воробьевых горах, напротив Девичьего поля и знаменитого монастыря. Здесь хотел Александр I воздвигнуть храм Спасителю. По замыслу архитектора, грандиозное сооружение должно было состоять из трех частей величественного комплекса. Но воровство подрядчиков и строителей привело к неподъемному удорожанию постройки. Работы прекратили, архитектор угодил под суд, а недостроенные сооружения отдали под пересыльную тюрьму, с которой неразрывно связал свое имя доктор Гааз.
Через эту пересылку шли арестанты, ссылаемые из 24 губерний, не менее 6 тысяч человек в год. Здесь формировали “этапы” и по знаменитой Владимирке шли в Сибирь. Понятно, пешком — до Тобольска, Нерчинска, Сахалина. За 10 лет 160 тысяч человек, не считая жен и детей, следовавших за арестантом на поселение или на каторгу. Принявшись горячо за порученное дело, доктор Гааз увидел всю меру их страданий, далеко выходящих за пределы установленной законом кары. И прежде всего поразило доктора “препровождение ссыльных на пруту”.
Это дьявольское изобретение, до которого не додумалась изощренная в пыточных делах средневековая инквизиция, обрекало людей на немыслимые страдания.
В 1824 году по распоряжению начальника Главного штаба российской армии генерала Дибича “в виде опыта” были введены особые прутья для ссылаемых в Сибирь через Казанскую, Пермскую и Оренбургскую губернии.
На толстый аршинный железный прут с ушком надевались 10 запястий арестантов, в ушко вдевался замок, а в каждое запястье заключалась рука. Ключи от замка находились у конвойного унтер-офицера в особой сумке, которая запечатывалась начальником этапа. Распечатывать сумку во время пути не дозволялось.
Так именно с этим прутом и столкнулся доктор, когда стал директором Тюремного комитета и получил под наблюдение пересыльную тюрьму на Воробьевых горах. Федор Петрович услышал слезные мольбы ссыльно-переселенцев, просивших как благодеяния уравнять их с каторжными. Он сразу же восстал “против прута”. Ему советовали “отойти от зла”, не вмешиваться, ибо таковы правила, а плетью обуха не перешибешь. Доктор не отошел: он начал бомбить все инстанции с требованием отмены прута, и прежде всего министра внутренних дел Закревского. Он доказывал, что пытка прутом не предусмотрена ни одним приговором, что она не имеет смысла хотя бы в том, чтобы выбить признание, как это делают в пыточных застенках. А здесь пытка лишь потому, что так удобнее охране. Сочувствие он нашел лишь у московского генерал-губернатора князя Голицына. Но даже тот был не в силах пробить стену тогдашней “законности”. Обращение Голицына к министру внутренних дел вызывало лишь раздражение: “Генерал-губернатор возбуждает общий вопрос, не имеющий отношение к Москве, и как бы указывает министру на непорядки в области его исключительного ведения”. Военному министру графу Чернышеву, генералу Канцевичу, командиру корпуса внутренней стражи, тоже не нравилось вмешательство в их “ведения”. Они знали, что за ходатайствами московского губернатора стоит доктор Гааз. Но сказать Голицыну “не мешайся не в свое дело” тоже было нельзя; оставалось ответствовать бюрократическим измором. Запросили мнения этапных командиров о пруте. Те, понятно, ответили, что “никаких неудобств от заковки на прут не представляется”. Князь Голицын обратился к самому государю. И только тогда... прут заменили подвижной цепью семи вершков с наручниками. Но десяток людей все равно оставались скованными друг с другом — охране так было удобнее.
Генерал-губернатор опустил руки. Но не доктор Гааз. Прежде всего он задумал освободить от прута руки арестантов. И сконструировал облегченные кандалы. Обычные каторжные весили 5 фунтов. Доктор облегчил до 3 фунтов, к тому же их можно было поддевать к поясу. В этих кандалах можно более свободнее идти. Арестанты назвали их “гаазовскими”. Но и тут доктор встретил сопротивление. Где взять эти “гаазовские кандалы”? Тогда он за свой счет создал кузницу для изготовления кандалов. А князь Голицын своей властью всех поступавших из 24 губерний арестантов приказал перековывать и уже в таком виде отправлять по этапу в Сибирь. Таким образом, вопреки сопротивлению службы охраны, прут оказался уничтоженным. “Так, — писал современник, — серьезно задумался над страданиями людей среди общего жестокого равнодушия уроженец чужой страны”. Однако в 1844 году умер князь Голицын. Все дело облегчения участи арестантов, перековки их в Москве могло погибнуть. Тогда доктор Гааз, чтобы обратить внимание царя “на прут”, написал горячее письмо прусскому королю Фридриху-Вильгельму IV, умоляя короля обратить внимание на это своей сестры, жены Николая I. Только тогда дело завершилось в пользу доктора и к негодованию петербургских чиновников, называвших Гааза “утрированным филантропом”.
Назначенный секретарем Тюремного комитета, доктор Гааз со всей основательностью относился к своим обязанностям. В течение 25 лет было всего 293 заседания комитета, и только один раз он отсутствовал. Комитет, кроме всего прочего, выполнял функции комиссии о помиловании. В юридической практике того времени была такая новелла — “оставлении в подозрении”. При отсутствии собственного признания и узаконенного числа свидетелей следователь не передавал дело в суд, но фактически лишал человека всех прав и отправлял в ссылку.
В документах комитета есть 142 ходатайства доктора о помиловании или пересмотре дела. Председателем комитета был митрополит Филарет, всемогущий иерарх, перед которым дрожала вся Москва. Был он крутого нрава, не терпел возражений. Председателю надоедали постоянные ходатайства Гааза о помиловании “невинно осужденных”.
— Вы все говорите о невинно осужденных, — сказал митрополит, — таких нет. Если вынесен законный приговор и человек подвергнут надлежащей каре, значит, он виновен.
— Да вы, владыко, о Христе забыли! — вскочил доктор.
Повисла тягостная тишина, все ждали вспышки. Однако митрополит опустил голову, минуты шли тягостно — никто еще не решался так дерзить митрополиту. Наконец, тот поднял голову и сказал:
— Нет, Федор Петрович, не я забыл о Христе. Это Христос забыл меня...
Доктор не останавливался ни перед чем, для него не было злодеев и душегубов, а лишь люди, которые нуждались в помощи. “Необходимо, — говорил он, — справедливое отношение к виновному, сострадание к несчастному, призрение больного”.
В 1839 году он собрал 11 случаев отказа рассмотреть его ходатайства Комитетом и написал прямо к царю. Ему ответили, что обращаться надо “куда следует”, а не к персоне государя. А через некоторое время Московский тюремный замок посетил Николай I. Тому сказали: доктор Гааз самовольно задерживает приговоренных к ссылке, а это “против правил”. Царь, любивший во всем порядок, резко упрекнул доктора. Гааз ответил непочтительно. Николай нахмурился. Тогда доктор пал на колени. Николай Павлович, знавший Гааза, поднял его: “Полно, Федор Петрович, я на тебя не сержусь”. “Не за себя, государь, хлопочу, а за семидесятилетнего старика, который по дряхлости не может идти в Сибирь. И за двух сестер, молодых девушек, ссылаемых туда же. Они неразлучны, но одна заболела, ее оставляют, а другую ссылают. Больная просит, чтобы и ее отправили, лишь бы не разлучаться”. Теперь император бросил гневный взгляд уже в сторону свиты...
“Тюремный доктор” был бесстрашен перед царями. Но был бессилен перед вязкой бюрократической волокитой, которая губила все его начинания. И ему приходилось жертвовать всем, чтобы нести добро людям. Он добивался ремонта больничной палаты при тюрьме, ему отпускали 400 рублей, но работы обошлись в 470. И ничто не могло подвигнуть начальство на покрытие разницы — доктор докладывал свои...
В преступнике, сколько бы тяжкие дела он ни совершил, Федор Петрович видел человека, больного душой. Не сумасшедшего, а именно больного. Тесно общаясь с ними, доктор видел, с какой жадностью эти отверженные тянутся к слову Божьему. Он пошел с ходатайством к церковным властям о печатании и раздаче ссылаемым Евангелия и брошюр духовного поучительства. Церковные власти, конечно, приветствовали это, но ничего не делали. Гааз на собственные средства стал покупать книги, вовлек в это дело богатых купцов. Только один из них на 30 тысяч рублей купил 54 тысячи азбук и 11 тысяч Евангелий. За свой счет Гааз издал в 1841 году книжку “А.Б.В. христианского благочиния (А.Б.В. — азбука) и об оставлении бранных слов и выражений”...
И понятно, почему быстро исчезла карета с белыми лошадьми, с молотка пошла суконная фабрика, продано процветающее некогда имение и пришлось хоронить одинокого доктора-чудака за счет полиции...
Но хоронить его вышла вся Москва. Своей семьи “тюремный доктор” не имел. Он навсегда оказался обрученным с “самыми последними”.

По материалам Юрия Феофанова, "РФ сегодня"
  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить авторскую страничку
Моспешеход
автор фотографий


Сообщения: 1433
04.05.2009
Москва, Покровские Ворота

СообщениеДобавлено: Среда 05 Августа 2009 11:44    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Сейчас существует медаль Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации «Спешите делать добро» (это было девизом Ф.П. Гааза), медаль Федора Гааза Федеральной службы исполнения наказаний, премия им. д-ра Фридриха Йозефа Гааза Германо-российского Форума, за особые заслуги в области германо-российского взаимопонимания.
  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить авторскую страничку
Моспешеход
автор фотографий


Сообщения: 1433
04.05.2009
Москва, Покровские Ворота

СообщениеДобавлено: Воскресенье 17 Января 2010 15:29    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

 OFFTOPIC 
 (не в тему)
Модераторам:
Сейчас текст не имеет связи с адресом. Чтобы связь появилась, пожалуйста измените адрес в описании на "Малый Казенный пер. д.5 (памятник доктору Гаазу)".

От Администрации: Памятник не имеет номера дома! Номер дома указывается только на мемориальных досках, размещенных на этом доме. А для отдельно стоящих памятников адрес указывается, как улица и памятник на ней. Так что адрес "Малый Казенный переулок: Гаазу памятник" был правильным и зря Вы его исправили. Адрес возвращен, к нему сделана геопривязка места на карте (координаты пока предположительные, т.к. мы не знаем где именно рядом с домом он стоит).

Просьба не изменять адреса памятников, которые прописали модераторы, на номера домов. Лучше просто в случае обнаружения некорректоно позиционирования на карте, сообщать нам местоположение (словами, ссылкой на карту или GPS координатами) и мы сделаем корректировку геопривязки по этому адресу.
  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить авторскую страничку
Моспешеход
автор фотографий


Сообщения: 1433
04.05.2009
Москва, Покровские Ворота

СообщениеДобавлено: Воскресенье 17 Января 2010 21:03    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой




Памятник стоит во дворе дома 5, в палисаднике. Это бывший двор полицейской больницы.

От Администрации: Позиционируется туда? Все верно?

Да, теперь в точку!
  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить авторскую страничку
ответить
Ваше сообщение:

смайлики
расширенная форма
Ваше имя:
Код подтверждения: *
Вы вошли, как незарегистрированный пользователь, поэтому необходимо ввести еще и этот проверочный код:

 
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов MosDay.ru -> История Москвы -> Памятники Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

Перейти:  










горячие темы 
История: Большая Никитская улица, дом 5

А вы пьете воду из-под крана?

Где в Москве отпраздновать личное событие?

Зарядье: История и уничтожение истории

В предверии Нового года

Что подарить брату на 30 лет?

Окна пластиковые или деревянные?


 ГЛАВНАЯ · ФОТО · ГИД · КАРТА · НОВОСТИ · АФИША · АДРЕСА · ИНФО · КАМЕРЫ · ФОРУМ